Кинопремьера февраля: стоит ли смотреть экранизацию пушкинской «Сказки о царе Салтане»

Аналитическое издание «Бюллетень кинопрокатчика» заявило, что у фильма лучший старт в истории отечественного проката.

Стартовые сборы «Сказки о царе Салтане», которая вышла в прокат меньше недели назад – 12 февраля, – составили 665,2 млн рублей.

Новую фэнтези-картину Сарика Андреасяна, в основе которой лежит пушкинская сказка, можно посмотреть и в губкинском кинотеатре. Корреспондент Медиацентра Ангелина Чернышёва побывала на премьере.

Главное – не испортили

С первых минут просмотра фильма наступает радостное облегчение: сценарий, графика, костюмы – во всём заметно чувство меры и вкуса.

Опасение, что исковеркают очередную классику не без причин: в гонке за трендом «даёшь русское!» многие кинопроекты были явно провальными, – с задумкой на «5» и реализацией на «2». Вспомнить только недавнего «Горыныча» или ремейки «Летучего корабля» (2024) и «Бременских музыкантов» (2023).

«Салтан» не подкачал: актёрский состав, прорисовка волшебных персонажей и локаций, баланс юмора и драмы: не сказка – «чистый изумруд»

Ожидание – реальность

Замахнуться на золотое произведение Пушкина, в котором что ни фраза, то цитата – затея рискованная. Радует, что Андреасян смог сохранить в фильме самые звучные строки «Сказки», не перегрузив при этом ими картину.

Пришлись по душе и актёры, исполняющие главные роли. Удачнее всего подобрали троицу. Из Ольги Тумайкиной вышла отличная Бабариха, хороши были и её дочери – Ткачиха (Валерия Богданова) и Повариха (Алиса Стасюк)

Угодили создатели сказки и подбором актёров на роль Гвидона и Царевны-Лебель. Причём в первую очередь угодили своей молодой аудитории: 19-летний Алексей Онежен и 22-летняя Алиса Кот точно станут новым «крашем» для большинства подростков, посмотревших фильм.

«Мажор» Прилучный на удивление хорошо смотрелся в роли царя, а Лиза Моряк – вполне сносно в роли его возлюбленной. Скажем так: к этой парочке российский зритель уже привык. Только-только обсуждали их тандем в январском «Простоквашино» и вот опять. Что поделать! Андреасян верен себе и своему выбору: по одну руку жена и муза, по другую – товарищ-артист.

Не менее органичны в ролях второго плана были Антон Богданов (советник царя), купцы Агафон (Владимир Сычёв) и Лука (Иван Кокорин), а также исполнивший гонца Фёдор Лавров. Актёры наполнили картину курьёзными сценами и добрыми шутками.

Здесь же нельзя не отметить труды графиков: мультяшная белка и насекомые, в которых перевоплощался Гвидон – просто милейшие. А гигантским Черномору с богатырями хочется по-станиславски кричать «Верю!».

Браво художникам

Цельный сюжет, грамотно подобранный актёрский состав – только пол дела. Картина не была б настолько волшебной, если бы не восхитительная работа художников-постановщиков Ильи Широкова и Элизы Калачян, а также художника по костюмам Гульнары Шахмиловой и гриму – Елены Ваховской.

Ярко, масштабно, контрастно – так художники воссоздали два мира: земной (царя Салтана) и магический (царевны-Лебедь). В первом преобладают тёплые, земные оттенки: царские хоромы, наряды бояр – всё выглядит «дорого-богато», по-русски с размахом и шиком, расшитое жемчугами и покрытое сусальным золотом. И в этом мире, конечно же, ярко проявлены человеческие пороки – зависть, алчность, злость, беспечность...

Второй мир, светлый и чудесный, полный волшебства и доброты, художники сделали максимально воздушным, райским. Пристанище Гвидона – чудо-остров – напоминает Санторини с его белоснежными зданиями и синими куполами. А дворец, увитый цветами, в котором они с матерью-царицей поселились, похож на эльфийский замок.

Здесь, конечно, хочется отметить масштаб проделанной художниками работы. Морские сцены снимали на Байкале, Каспии и Чёрном море, а тронные залы площадью более 6 тыс. кв. метров возводили в подмосковном Троицке.

Кроме того, для актёров создали более 500 уникальных костюмов, вручную украшенных золотом, камнями и жемчугами. Словом, красочная кинокартина оказалась «по-Билибински» хороша, в тех самых отечественных традициях иллюстрирования сказок.

Осадочек остался

Единственное, что вызвало разочарование – это финальный кавер билановской песни «Невозможное возможно». Герои вдруг стали читать несуразно рэп, скакать и гримасничать, а массовка ушла в такой кураж, что кавалеры подкидывали дам в пышных платьях и вертели их колесом.

Задумка понятна: хотели закончить по-голливудски феерично. Чем-то напомнило I believe in love в конце «Белоснежки: месть гномов» и танцы Уилла Смитта в роли Джина в ремейке «Аладдина». Но здесь это было настолько не в тему, что в кинозале повис немой вопрос: «А что это сейчас было?»