Туда, где я не был: от московской «Кидзании» - до сибирского Шерегеша

Этим летом я, мой младший сын Матвей и мой старший, но пока единственный, внук Артём съездили в город металлургов Новокузнецк к родным. Путевыми заметками хочу поделиться с вами...

Москва. Детский центр «Кидзания»

Мы так много слышали про нее!.. Это заманчивое слово - Кид-за-ния - было вкуснее мармеладки.

Там уже несколько раз бывал племянник. И для моих пацанов это было еще невыносимее: будто в жаркий летний день кто-то рядом ест мороженое и рассказывает, какое оно вкусное и холодное. Но чудо-таки случилось.

В перерыве между поездами до Москвы и от Москвы образовалось "окно" длиной в целый день, и мы стали кидзанийцами.

Первое чувство - смятение. Это всегда так, когда у тебя ничего нет и вдруг свалились все богатства мира. Что выбрать? На что решиться? Площадки профессий сменяют одна другую. Целый город, где ты можешь быть врачом, полицейским, пожарным, актером, можешь сняться в сериале или выпустить свой мультфильм.

О! Глаза моих парней разбежались... Но! За то, что нравится нужно платить, а зарабатывать кидзо-валюту - на профессиях нужных обществу, например, почтальонами. Особенно порадовало, что оператору горно-металлургического комбината (здесь есть и такие) платят не меньше, чем нефтянику.

Какая-то бабуля жестко профориентировала внучек:

- Выбирайте, где платят больше!

Но мои на деньги не купились - нам бы зрелищ!

Смотрю, внучок Артём остановился на среднем варианте: за шоколадоварение нужно заплатить, но на выходе дают "киндер". Немного попыхтел лаборантом, зато потом пару раз "оторвался" в "спецагентах".

- Я назвался Халком, и у меня все получилось!- зашкаливают эмоции от прыжка с 5-метровой высоты.

Матвей повёлся на собирание "звезд" в лицензии пилота:

- Еще 5 и я смогу летать в 3D!

То, что летать в 3D теперь, скорее всего, будут уже его дети (когда мы еще выберемся), я умолчала, конечно. Но свой звездный час он все-таки поймал. В дуэте с племянником они разыграли такую партию диалогов на кидзанийском радио, что сорвали аплодисменты жителей. Их финальное:

- А теперь передаем приветы Алёне Мяснянкиной!

- Антону Аленкину!

- И Тёмику! – было не хуже, чем у Рубена и Евы в радио, что я слушаю по утрам.

- Я реально буду работать на шоколадной фабрике, когда вырасту! - делится счастьем Артём уже в поезде.

- Но давать шоколадки тебе на работе не будут! - тут же убивает его надежды Матвей.

Вот так и разрушаются мечты. А я уже представила картину: на пенсии сижу у окна с чашкой кофе и вкуснейшей шоколадкой от шоколатье Артёма, мимо проносится и машет крылом белый лайнер, управляемый Матвеем, а по радио передают приветы Алёне Мяснянкиной.

Поезд. Манюня и Шпунялка

Мы едем в поезде в Новокузнецк. Дорога длинная - от Москвы до конечной остановки 2 дня и 3 ночи, пацанам скучно (Интернета в пути почти нет, а занять себя созерцанием заоконных пейзажей не умеют), и потому периодически возникают ситуации "шпыняния" друг друга.

- Манюня! - кричит Артём на "дядюшку".

- Шпунялка, - шипит тот в ответ, используя терминологию, предложенную самим Тёмой.

Это такой детский язык (у кого из нас его не было?). В зависимости от интонации "шпунялки" могут означать и доброе, и вредное, и огорченное состояние души или отношение к предмету.

Вот позвонили Тёмины мама с папой.

- С кем разговаривал, Артём? - спрашиваю.

- С Ма-ню-ней (сладенькое такое личико)... и Шпунялкой!

Ну и что тут непонятного?

И тут же про мороженое или «быструю лапшу»:

- О, манюня!

В общем, сплошная Кин-дза-дза.

Пока я отвлеклась на сочинительство, прения притихли: нет зрителей - нет и театра.

- Это не дракошно! - резюмировал внук.

Вот так: три слова, а все понятно, а кому непонятно - тот Шпунялка.

Новокузнецк. Веревочный парк, Чумыш и Шерегеш

Неделя, которая уходит на дорогу, оставляет очень мало времени, а посетить хочется всё и вся. Но начали, конечно, с парка металлургов (все лучшее – детям!). Помимо того, что он насыщен всевозможными «американскими горками» и прочими атрибутами так называемых «луна-парков» (не на каждом и решишься прокатиться), здесь есть и полезные для развития детей развлечения. Например, веревочный парк - счастье для детей всех возрастов. Минимум затрат и максимум удовольствия. Трассы от 1 до 7 метров высотой предполагают разные этапы прохождения: бревна, канаты, ступеньки. Матвей начал со среднего уровня, потом решился на верхний, что далось немалыми волнениями, как его, так и моих.

- А что если ребенок не сможет побороть страх и пройти следующий этап? - спрашиваю у одного из пареньков-скалолазов, работников парка.

- Назад можно вернуться.

- А если и назад страшно?

- Я залезу и пройдем вместе.

Вот так. Без вариантов на «легкое спасение». Тяжело в учении – легко в бою. Местные пацаны бегают по трассам без всякого страха, а потом применяют свои умения, поднимаясь на вершины Горной Шории и Алтая в окрестностях Новокузнецка. Отправились туда и мы.

Сары-Чумыш - предгорье Алтая, по дороге на Бийск. У моей родни здесь - дача. Земля здесь такого жирного черного цвета, что хочется ее съесть. Помидоры, чеснок, клубника бушуют. Правда вокруг летает много тех, кто норовит съесть тебя. И, конечно, непременный атрибут любого подворья - банька. В общем, Сибирь. Только вот посреди двора растет дуб, выращенный из железногорского желудя (дуб для этих краев – большая редкость).

Есть здесь и речка – Чумыш. Как и положено горной реке, вода о-о-очень холодная, но разве это остановит желающих окунуться в жаркий день. И даже налетевший ливень не помешал планам. Кому купаться - дождь не помеха.

Добрались мы и до главной достопримечательности этих краев – горного хребта Шерегеш. В последние годы этот уголок Горной Шории стал известен благодаря созданию горнолыжных трасс и строительству курортной зоны. Красота неимоверная. 1270 метров над уровнем моря. На вершинах - снег в июне. А у подножия – настоящая Швейцария. Леса, озерца, коттеджи.

Но пролетать в открытых креслах над пропастью всё-таки страшновато. На вершину – еще так-сяк, а вот оттуда, когда под тобой открывается вся полуторакилометровая глубина, - только с молитвами.

Пра-пра-бабушка Зина

Самый главный человек в Новокузнецке – это бабушка Зина. Мне – бабушка, Матвею – прабабушка, Тёме – пра-пра-бабушка. Ей 91 год! Но и в таком возрасте она не перестает удивлять нас своим жизнелюбием и интересом к миру.

Каждый раз, когда мы уезжаем домой, прощается насовсем:

- Ой, да не увижу вас больше, мои миленькие! Да пора уж мне на покой! - причитает она нараспев.

И тут же вдруг:

- А что это у тебя за сережечки?! Да какие тут камушки! Дайте мне мое стеклышко (лупу то есть) рассмотреть получше-то!

Всё. Помирать бросили - проснулась женщина.

Мы собрались в Калтан (на машине час езды). Она с нами. И не абы как. А в белой блузочке, розовой кофточке, брючках и элегантной маленькой шляпке.

- Это мы с Колей покупали, - вспоминает. - Я все мерила, мерила, никак выбрать не могла...

А вы говорите - старость. Старость - это состояние тела, но никак не души. И никакие тяготы жизни тут не причем. Уж бабушкина жизнь разве легкая?

Все детство в тайге, по приискам вместе с родными, зарабатывающими свой трудный хлеб на рудниках.

- ТайнА, КорОн, ЧултА - перебирает бабушка названия, которых Гугл уже и не знает.

Отец умер. Детей у матери - мал мала. Разделились: матери со старшими в Таштаголе работа сыскалась, а Зину с младшей Валей в Чулте оставили - доучиться да за стельной коровой присмотреть. В 13 лет зимой одна за старшую: печь топить, корову доить. Дед приглядывал да соседи. Как выжили, как весной по тайге к своим добирались - книгу можно написать... И ноги, и руки теперь скрюченные, глаза видят с лупой, в ушах - аппарат, иссохлась - размером с семилетнего Артёма, но только потеплеет:

- Таня (это она дочке), вы в Чумыш поедете (больше двух часов по серпантину между сопок), меня-то взять не забудьте!

То ли тайга силу дает? Не знаю, только верится мне, что еще свидимся.