Рассказ про то, как ветерану гроб доставали

Александр Богданович 14.01.2018 12:15 Мнения
479 1
Рассказ про то, как ветерану гроб доставали
Фото: gdb.rferl.org

Всё началось с того, что мой сосед, отставной гвардии майор РВСН Егор Кузьмич Пупынин, решил умереть. Собственно, идея эта у него была уже давно, но Кузьмич никогда её не озвучивал. Заходя как-нибудь вечерком ко мне, он после 150 граммов и солёного огурца начинал рассуждать о бренности жизни, окуная меня в сизые клубы табачного дыма.

– Вот ты сам рассуди, Саня, – зачем я нужен на земле нашей? Дети не пишут, бабка запилила совсем. Всё ей не так... На службе я человеком был, а сейчас кто я такой?

– Брось ты это упадничество, Кузьмич. Жизнь наша прекрасна и удивительна. Зачем забивать себе мозги всякой ерундой, – вяло сопротивлялся я.

– Нет, ты ещё пацан и ничего не понимаешь в жизни. Нет никакой радости в моих пенсионерских годах. Пора на покой мне, уйду в мир иной, где вечная тишина, – старик плевал на пол и ковырял в ухе кривым жёлтым пальцем.

– Егор Кузьмич, старая ты армейская калоша! Что это ты удумал? Выпей лучше ещё стакан и иди проспись к своей бабке под бочок. Утром мир покажется тебе солнечным и благополучным, как сапоги новобранца.

Рассуждения соседа начинали выводить меня, ужасно хотелось спать, и я зевал на всё ширину лица.

– Эх, Саня, а я ведь знаю тебя вот с таких пор, – Кузьмич показал рукой над полом каким я был недомерком. – Ты помнишь, как я тебя на строевом смотре драл? Пробил мой час, Саня, знаю это точно. Одному тебе и доверяю. Сладил бы ты мне мой последний дом. Скромненький такой, удобный… Только чтобы бабка ничего не знала, а то ведь не даст умереть спокойно. Обещаешь? Нет, ты мне клятву дай! – старик вцепился в мою рубашку.

– Хорошо, Кузьмич, хорошо. Только иди спать, – вздохнул я, – будет тебе твой последний дом, обещаю.

– Смотри, Саня, доверился я тебе, так ты не подведи старика. Не гневи Господа Бога, – неверующий коммунист со стажем и атеист Егор Кузьмич истово перекрестился. – Дай мне, всевышний, покоя в мире ином...

Через несколько дней про причуды соседа я и думать забыл, но Кузьмич напомнил о себе сам. В пятницу он караулил меня у подъезда.

– Привет, Саня. Как там мой заказец? Старуха, кажется, что-то заподозрила... Пилит меня пуще прежнего. Ты бы поторопился, не подведи однополчанина, Саня.

– Да ты никак спятил, Егор Кузьмич! Ты что же, серьёзно надумал это дело? О-хо-хо, старость не радость, – подумал я вслух.

– Во-во, Саня, я и говорю, что не радость, а ты не хочешь мне помочь. Я тут денег с пенсии отложил чуть-чуть, так что проблем не будет, а я тебя на том свете добрым словом вспомню, – и сунул мне в карман кителя горсть скомканных пятёрок и червонцев, окунув в волну «Шипра» и «Гвоздики».

В субботу я поднялся чуть свет. Часа три ушло на поиски какой-либо грузовой машины. За бутылку водки и червонец сверху удалось арендовать старенький «ГАЗ-53» из какой-то пригородной деревни. Ещё час ушёл на поиски гробовой конторы, где ни я, ни водитель никогда не были. Долго плутая по улицам старой части города, мы, наконец, вырулили на широкий двор, заваленный досками и опилками. Бюро ритуальных услуг представляло собой одноэтажное бревенчатое здание без окон и висящей на одной петле дверью. Сверху это сооружение украшала кривая труба из красного кирпича со знакомой до боли надписью: «Х…р вам». Где-то в глубине избы визжала пилорама, а включенное на всю катушку радио сообщало температуру воды в заливе Петра Великого. Это было то, что надо. На пороге печального учреждения сидел одноногий пират «Джон Сильвер» и курил трубку, нанизывая на палец миллион колец.

– Заказов не принимаем, материалов нет, рабочие отдыхают, – скороговоркой произнёс он.

– Нам очень срочно, времени совершенно нет... Да и машину только до обеда удалось достать, – начал, было, канючить я.

– Всем некогда... Нашли, когда помирать – в субботу. Суббота сегодня, паря! Газеты читаешь? Все трудящиеся мира бастуют за 8-часовой рабочий день и выходные, а ты ничего не знаешь. – «Сильвер» громыхнул деревянной ногой и скрылся в недрах конторы.

– Эй! – я не собирался так быстро сдаваться. – Эй, постойте! – и запутался в тёмной прихожей в обрывках ткани и вековой паутине.

Пробравшись через завалы, я оказался в просторной комнате. Вихрь табачного дыма вынес меня к большому круглому столу. Члены бригады совещались, о чём свидетельствовали пустые бутылки и жестянки из-под рыбных консервов на этом самом столе.

– Тебе же сказали, паря, приёма клиентов нет, – сквозь клубы дыма просочилось лицо одноногого. – Не видишь – семинар у нас идёт. Суббота у нас – день повышения квалификации.

– Мужики, очень надо! За мной не постоит, водкой буду расплачиваться, – прокашлял я.

– Вот когда я ногу в 42-м в пехоте потерял, тогда вообще так хоронили... В шинель завернули и все дела. Водкой, говоришь? Нет, паря, материалов нет, – опять начал упираться «Сильвер».

– Погоди, старый! Пусть человек говорит. Может у него горе, а ты ему на душу капаешь! Вот помрёшь, дед, а мы совещание устроим – побегаешь! Водкой говоришь? – из-за стола поднялась фигура, по всей видимости, бригадира.

– Ага! Три бутылки поставлю и ещё черную и красную ткань куплю, – дело, кажется, сдвинулось с мёртвой точки.

– Хорошо! А мы пока досочки подберём. Размер-то какой?

Как ошпаренный я выскочил на улицу, и «Газон» на всех парах помчался по городу…

Очередь в винно-водочный отдел была без начала и без конца. Это была даже не очередь, а живой клубок с руками, ногами и головами, которые ругались на всех языках нашей многонациональной родины, плевались и выпускали клубы едкого «примовского» дыма в разные стороны. Временами клубок выплёвывал из себя частицы своего организма, которые прижимали к груди, словно младенцев, драгоценные сосуды с живительным напитком и улыбались яркому летнему солнцу своими беззубыми и небритыми улыбками.

– Да..., нам здесь не светит, – хозяин грузовика уже пожалел, что ввязался в эту историю.

– Какие трудности, братаны? – человек без лица неожиданно возник перед нашими очами. – Могу взять. По рублю сверху каждой бутылки. Ну, как?

– А, черт! Давай. Возьми пять штук, – такой вариант меня вполне устраивал, и я сунул мужику деньги.

Какие-то люди подхватили незнакомца за руки и закинули прямо в жерло магазина, где он успешно исчез. Через пять минут добытчик появился на поверхности, и поток брани донёс его к нашим ногам.

– У нас всё, как в аптеке. Получите товар, господа! – Человек без лица растворился так же незаметно, как и появился…

Через час мы были опять в конторе. Работа кипела. Сам гроб, собственно, был уже готов, осталось только обтянуть его тканью. С моим приходом бригадир устроил планёрку.

– Мы тебе не гроб, паря, сделаем, а музейный экспонат. Твоему покойнику в нём будет лучше, чем на этом свете, – говорил одноногий, ласково поглаживая волосатой рукой коллективное детище. – Но вот когда я в 43-м ногу потерял, ну, когда в танке горел...

– Хватит трепаться, старый пень! – прервал его рассказ бригадир с блестящими от принятого глазами. – Не верь ему, судили его за грабёж, а ногу на лесоповале потерял, правда, во время войны...

Произведение искусства рождалось на глазах. Через полчаса передо мной стоял гроб, немного кособокий и грубоватый, но всё же вполне достойный, чтобы принять в свои недра ветерана Вооружённых сил Егора Кузьмича.

Меня заставили выпить на дорожку, и торжественная погрузка товара в машину состоялась…

Одного борта у кузова не было, поэтому наш печальный груз имели возможность видеть все, кто находился по правую сторону от дороги. Встречные старушки набожно крестились, пожилые люди отворачивались, а гаишник на перекрёстке отдал транспорту честь.

Мы въехали во двор дома ближе к обеду. Водитель помог выгрузить гроб, получил бутылку и четвертной вместо червонца и уехал в свою деревню. Вокруг меня сразу же образовалось кольцо соседей.

– Саня, кто умер? Почему мы ничего не знаем? – меня буквально засыпали вопросами.

– Я молчал, как пионер-герой, соображая, куда же деть этот проклятый гроб: оттащить к себе домой или доставить прямо Кузьмичу. Через несколько минут на крыльце в сопровождении своей бабки появился виновник переполоха.

– Кому это ты гроб привез, Саня? У нас кто-то умер? – изрёк он с улыбкой самого счастливого человека на земле.

– Кузьмич, да я..., как же..., – начал, было, я. – Д-А-А…, мать твою! – я в сердцах и с лютой ненавистью пнул гроб и помчался домой.

Выпив оставшуюся бутылку и матерно ругаясь, я, наконец, уснул и проснулся лишь через сутки. Всё воскресенье я никуда не выходил, чтобы избежать вопросов и насмешек…

Гроб стоял в подъезде ещё недели две, пока кто-то не пожаловался коменданту гарнизона, мол, дети боятся вечером заходить домой, а ночью плохо спят. Меня, как это ни странно, так никто и не побеспокоил. Потом какой-то предприимчивый хозяин, ободрав ткань, забрал обе половины себе, чтобы выращивать на балконе огурцы. Так закончилась эта неприятная история. Вот только вчера вечером зашёл Кузьмич, облачённый с изъеденный молью парадный мундир с многочисленными наградными колодками, и, дохнув на меня божественным ароматом, сказал:

– Саня, одному тебе и доверяю...

Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции

Подписаться на рассылку
Комментарии (1)
Виктория Голубева
Виктория Голубева
15.01.2018 07:22
Удалено администрацией.
  • 309516, Россия, Белгородская область, мкр. Ольминского, 12.
  • Тел.: +7 (4725) 37-40-82, 37-40-79
  • Email: info@gubkin.city
Все права на фотоматериалы и тексты принадлежат их авторам.
Для сетевых изданий обязательна гиперссылка на сайт — www.gubkin.city, для печатных СМИ — Gubkin.city
© 2018 Информационный портал г. Губкин . Все авторские права защищены.
Использование материалов информационного портала г. Губкин разрешено только с предварительного согласия правообладателей.
Нашли опечатку? Сообщите нам, выделив фрагмент текста с ошибкой и нажмите сочетание клавиш Ctrl+Enter
Регистрация
Заполните обязательные поля в форме
для регистрации на портале
Уже зарегистрировались? Авторизуйтесь
Войти через социальные сети:
Loading...